Карниз тоже был крепок. Вот и окно. Чувствуя себя одновременно Дон-Жуаном, Д'Артаньяном и Дубровским, Борис слегка надавил на створки окна. Они подались. Отогнув краешек занавески, он заглянул в комнату. В обозримом пространстве никого не было. Комната была очень уютна, на полу – ковер, на туалетном столике стояла свеча. Борис перекинул ногу через подоконник и по возможности мягко спрыгнул на персидский ковер.

– Сделайте два шага вперед и держите руки на виду! – послышался тихий, но твердый голос.

Софья Павловна вышла из алькова совершенно одетая. О серьезности ее намерений говорил направленный в грудь Бориса маленький дамский браунинг. Борис улыбнулся. Развел руки в стороны и сделал два небольших шага вперед.

– Только не уверяйте меня, что станете стрелять! – усмехнулся он.

– А почему вы думаете, что не стану?

– А потому, что вы умная женщина и не хотите привлекать к своей особе лишнее внимание. Вы прекрасно знаете, что я залез к вам в окно совершенно не для того, чтобы вас обокрасть или, паче чаяния, еще как-нибудь обидеть. И если бы вы сегодня вечером подали мне какой-нибудь знак, сами назначили встречу, то я никогда бы не осмелился…

И поскольку она молчала, Борис высказался более жестко:

– Слушайте, опустите же револьвер, предложите мне сесть и закурить. Давайте мы с вами, дорогая Софи, выкурим трубку мира и закопаем топор войны хотя бы на время.

Успокоенный ее молчанием, он сделал было шаг к маленькому диванчику.

– Стойте на месте! – прошипела она, и фиалковые ее глаза грозно блеснули.

– М-да, надеюсь, что вы умеете обращаться с этой игрушкой и не потеряете самообладания, – грустно промолвил Борис.

– Обращаться с ней я умею, – согласилась она, и на миг в ее лице проступили прежние черты баронессы Штраум.

– Я вам верю, – покладисто согласился Борис. – Но давайте представим себе, что будет, если вы воспользуетесь своим оружием.